Мой Даль


С детства любила перечитывать, просматривать словарь «живого великорусского языка» Владимира Даля (к сожалению, так им и не обзавелась. Тогда трудно было достать, сейчас — дорого). Столько новых, интересных, смешных слов и выражений. Вот, например, заавоськаться... — «начать надеяться на авось, забыться, превзойти меру».

Не знаю, читали ли вы знаменитую антиутопию «1984» Дж. Оруэлла? Нет? Тогда обязательно прочтите. Для тех же, кто читал, напомню один отрывок: «Это прекрасно – уничтожать слова. Главный мусор скопился в глаголах и прилагательных, но и среди существительных – сотни лишних. Не только синонимов, есть и антонимы. Возьмем, например, «голод». Если есть слово «голод», зачем вам «сытность»? «Неголод» ничем не хуже, даже лучше, потому что оно – прямая противоположность.

«Хороший» для кого хороший? А «плюсовой» исключает субъективность. Если вам нужно что-то сильнее «плюсового», какой смысл иметь целый набор бесполезных слов: «великолепный», «отличный»? «Плюс плюсовой» охватывает те же значения, если нужно, еще сильнее:«плюс плюс плюсовой». Это и есть новояз.

Новояз – единственный на свете язык, чей словарь с каждым годом сокращается. Задача его – сузить горизонты мысли. Вся литература прошлого будет уничтожена».

Прочитав эту книгу, подумала: «Как странно: выдуманные люди, жившие в тоталитарном обществе, «убивали» слова, а наш Даль их, наоборот, возрождал из пепла, спасал от забвения». Хотя принципы построения его словаря, как и словаря новояза был гнездовой. Вот тут-то мне и захотелось узнать о Дале побольше. А узнав, решила поделиться с вами, дорогие читатели. Поскольку «сухие» биографические данные из энциклопедии вряд ли кого-то заинтересуют и обрадуют, попытаюсь рассказать о «моем Дале», т. е. о Дале, каким он предстает именно в моем воображении.

Тема эта нынче благодатная, уверена: куча газет запестрят заголовками, типа: «205 лет со днярождения нашего знаменитого земляка». Плюс «приправят» «идеологически выдержанными» фразами: «Не зря на Луганщине решили отмечать день русского языка в день рождения нашего Даля».

Я же скажу таким борзописцам: руки прочь от Даля! Даль не ваш, он – наш, т. е. тех людей, которые интересуются книгой больше, чем мобильником или «водкой-селедкой-молодкой». Смешно было, когда В. Януковичу в сентябре сего года в ВУНУ подарили далевский 4-х томник. Зачем?! Чтобы Виктор Федорович лучше понимал строки А. АхмЕтовой?!

Ну, а теперь о Дале. Многие журналисты и публицисты грешат тем, что начинают многие свои статьи с предложения: «Это слово в словаре Даля означает/трактуется/ объясняется... ». Далее по тексту. Признаться, в свое время начинала так свои публикации и я. Еле-еле удержалась от искушения во врез статьи вынести слова: «журнал», «журналист», «газета», взятые из словаря В. И. Даля.

Кем он был, Даль? Кем был этот полудатчанин, полуфранцуз, полукровка, так удачно прижившийся на украинской земле? Врачом? Моряком? Трудоголиком? Бунтарем? Кто знает: не родись Даль в Луганске, стал ли бы он тем, кем стал?

Но хватит вопросов. 10 (22 по новому стилю) ноября 1801 года в семье Иоганна Даля и Юлии-Марии Фрейтаг родился третий ребенок. Иоганн Даль, медик, перебрался в Россию, принял присягу на верность этой стране; женился на Ю.-М. Фрейтаг. Эта сильная и благородная женщина, знавшая пять языков, полуфранцуженка-полунемка могла гордиться своим происхождением из рода французских гугенотов де Мальи.

Судьба закидывала Далей то в Петрозаводск, то в Гатчину (под Петербургом); вскоре они оказались в Луганске, где И. X. Даль служил врачом при Луганском литейном заводе.

Владимир Даль провел в Луганске всего 4 года своей жизни. Уже в 1805 г отца его направляют служить в Николаев. То, что отец состоял на военной службе, помогло В. И. Далю бесплатно учиться в Петербургском морском корпусе. Владимиру было тогда 13. Позже он с юмором и фактологической точностью опишет эти годы в повести «Мичман Поцелуев», грандиозным эпиграфом к которой могут служить строки: «Как Даля Ивановича в мундир нарядили, к тесаку прицепили, толокном кормили, книг накупили, тетрадей нашили, ничему не учили, да по субботам били. Вышел молодец на свой образец». В 1816 г. он получил свой первый офицерский чин – гардемарин (не знаю, как у вас, а у меня сразу возникает ассоциация с х/ф «Гардемарины, вперед!»). Успел он побывать и на родине у предков – в Дании. Но она не пришлась Далю по душе. (Эх, мне бы пришлась! – Авт.).

У многих мальчишек сжимались сердца от одного только упоминания таких волшебных слов, как фрегаты, бригантины. Наш герой тоже ходил в море на фрегате с лирическим названием «Флора», однако прологом к этому стала отнюдь не ласка судьбы, скорее, наоборот. Уже будучи морским офицером, в 1823 г. Даль был арестован и предан суду за дерзкую эпиграмму на командующего Черноморским флотом адмирала Грейга. На семь месяцев Владимира Ивановича разжаловали в матросы.

В 1826 г. судьба В. И. Даля делает очередной виток – он экстерном оканчивает медицинский факультет Дерптского университета. Очень скоро «Далю Ивановичу» предстояло попрактиковаться во врачебном деле на полях сражений. В 1828 г. Россия начала очередную войну с Османской империей. Здесь с Далем произошел неприятный случай, к счастью, закончившийся вполне благополучно: «Живо припоминаю пропажу моего вьючного верблюда, еще в походе 1829 года, в военной суматохе, перехода за два до Адрианополя: товарищ мой горевал по любимому кларнету своему, доставшемся, как мы полагали, туркам, а я осиротел с утратою своих записок: о чемоданах с одежей мы мало заботились. Беседа с солдатами всех местностей широкой Руси доставляла мне обильные запасы для изучения языка, и все это погибло. К счастью, казаки подхватили где-то верблюда с кларнетом и с записками, и через неделю привели его в Адрианополь. Бывший при нем ден-щик мой пропал без вести». Когда же Даль стал собирать слова? «3 марта 1819 г. мы были выпущены в мичмана, и я по желанию написал в Черное море в Николаев. На этой первой поездке моей по Руси я положил бессознательно основание к моему словарю, записывая каждое слово, которое дотоле не слышал».

А каким было первое слово (слова), записанные Далем? К сожалению, сам автор не говорит нам об этом и наверняка мы вряд ли когда-нибудь точно это узнаем. Потому стоит довольствоваться народным фольклором (анекдотом в данном случае):

«Садится Даль к извозчику. Извозчик и говорит: «Замолаживает...». Даль достает блокнот, судорожно начинает записывать: «Замолаживать, – делаться лучше, моложе (о погоде), теплеет...» И тут извозчик добавляет: « Тлонулись, балин, а то холодает, молоз клепчает, замолаживает».Как бы то ни было, Даль 53 года собирал слова и совершенствовал свой Словарь. За неделю до смерти, прикованный к постели, он поручает дочери внести в рукопись 4 новых слова, услышанных им от прислуги. Более 200 тысяч слов включил Даль в Словарь. Вдумайтесь: сколько слов спас он от «смерти»! Забавно, что Владимир Иванович сначала было захотел продать свой «словарный запас» Академии наук. Он отправил 1000 слов и 1000 дополнений с надписью «тысяча первая» (по существовавшим тогда расценкам платили по 15 копеек. за каждое слово и 7 с полтиной копеек за дополнение). В Академии уточнили: много ли еще слов в запасе? «Я отвечал, что верно не знаю, но во всяком случае десятки тысяч. Покупка такого склада товара сомнительной доброты не входила в расчет и сделка оборвалась на первой тысяче».

Читать Словарь Даля – одно удовольствие. Однако не менее интересны его научные статьи, где он предстает не только филологом, но и историком-этнографом. Столь хороши его зарисовки, что приведу некоторые из них специально для господ из нынешних москвофильских движений типа «Русского Блока». «Обрусевшие чудские племена (корелы, мордва, чуваши) составили самую значительную часть населения России. Чудские племена (зыряне, пермяки, вогулы, вотяки, черемисы) вообще легко теряют язык и народность свою и воочию русеют; более половины России (!) и ее подданных носит на себе еще признаки разных чудских племен. Губ. Тверская по говору самая безобразная. Здесь много корелы, дикой и обрусевшей. Вообще окают, дзекают, цокают и чвакают».

О языках исскуственных В. И. Даль пишет: «Столичные, особенно питерские, мошенники, карманники и воры изобрели свой язык. Вот образчик этого говора: «Что стырил? – Что украл? Срубил шмель да выначил лоханку. Вытащил кошелек да серебрянную табакерку. Стрема, каплюжник: перетырь жулику да прихерься. – Чу, полицейский: передай мальчишке да прикинься пьяным.

Был когда-то еще разбойничий язык у волжских разбойников, но от него, благодаря Бога, остался один только след в поговорках: сарынь на кичку! да дуван дуванить. Сарынь – чернь, толпа, кичка – нос судна. Это было приказание бурлакам убираться в сторону и выдать хозяина. Дуван дуванить – делить добычу.

На Кяхте образовался общий с китайцами торговый русский язык, которого непривычный не поймет. Это – русские слова, изломанные по китайскому произношению, а речь, исковерканная по китайской грамматике, без склонений и спряжений» (сдается мне, что очень-очень скоро, учитывая размеры китайской экспансии и масштабы вымирания и умственной и физической деградации населения, нынешняя Россия вся перейдет на такой язык – Авт.).

Обиностранных заимствованиях Даль говорил так: «Мы не гоним общей анафемой все иностранные слова из русского языка, но к чему вставлять в каждую строчку: моральный, оригинальный, натура, артист, грот, когда без малейшей натяжки можно сказать то же самое по-русски. Разве: нравственный, подлинный, природа, художник, пещера – хуже?».

В борьбе с «чужесловами» Даль насочинял новые, искусственные слова, причем включил их в свой Словарь, (ловко-силье – гимнастика, пичужить – любезничать и др.). После выхода Словаря из печати это было сразу замечено, и Даль признал свою ошибку. О новороссийском (южноукраинском) наречии Даль писал так: «С тех пор как степь от Днестра до Дона, служившая поприщем для попеременных набегов крымцев, кубанцев, турок и запорожцев, окончательно подчинена России, она заселялась наполовину народом из Великой Руси. Местами селились здесь (т. е. в губерниях Херсонской Екатеринославской, Таврической, Бессарабской) болгары, сербы, волохи даже венгры и поляки, немцы, греки, армяне и все это население сдобрено еще жидами. Кроме жидов, цыган, греков, армян, немцев, все остальное видимо русеет, а отчасти даже и обрусело» Кроме «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даль собрал целую коллекцию прекрасных пословиц и поговорок.

Первое издание Словаря Даля вышло в свет еще при жизни автора (1864-1866 гг.). Но до этого Владимир Иванович успел столько пережить!

После русско-турецкой войны участвует в Польской кампании, затем некоторое время живет и работает в Умани, где ликвидирует эпидемию холеры. Вскоре судьба улыбнулась Далю: он попадает в столицу. Здесь выходит его первая книга «Пяток первый Казака Луганского», Даль решил взять себетакой псевдоним. «Пяток первый» – это пять сказок, ведь Казак Луганский собирал не только слова и пословицы, но и сказки.

В 1833 г. он женился на Юлии Андре, женщине, родившей ему нескольких детей. С Юлией он отправляется в далекий Оренбург чиновником по особым поручениям.

Спустя 8 лет Даль вернулся в Петербург. Его дом становится модным салоном, где собираются известные люди: Н. И. Пирогов, Ф. П. Литке, Ф. П. Врангель. Круг знакомых Казака Луганского огромен: Жуков; Крылов, Гоголь, Языков, Шевченко, Гулак-Артемовский, Гребинка… И конечно же, Пушкин.

Рок сыграл с Далем злую шутку. Почти одновременно умирают два близких ему и горячо любимых человека: Александр Пушкин умер буквально у него на руках. Врач Даль ничем не мог облегчить ; страдания друга.

А первая жена Казака Луганского умерла от чахотки... В 1840 г. Даль женился во второй раз. Его избранницей стала Екатерина Соколова. В то время Даль – статский советник, помощник нового министра внутренних дел графа Перовского. Более всего Даль дорожит своей честью. Честность Даля неоспорима среди петербургских чиновников. А лучшие журналы страны считают за честь публиковать его произведения: «Петербургский дворник», «Колбасники и бородачи», «Сказание о скопческой ереси» и др.

Немногие знают о том, что наш земляк является автором редчайшей книжки по еврейскому вопросу – речь идет о так называемой «записке В. И. Даля» Это – книжка в небольшую восьмушку, на 153 страницах, озаглавленная: «Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их. Напечатано по приказанию г. Министра Внутренних Дел. 1844». Она напечатана в самом ограниченном количестве экземпляров, которые раздавались весьма немногим служебным лицам В «Русских книжных редкостях» изданных Н Березиным, М. 1903 года, часть 2-я на странице 19, № 77, напечатано: «эта книжка редчайшая»и на экземпляре этой книжки, им виденном, была следующая современная изданию ее надпись: «печатать десять экземпляров».

Цены на эту книгу нет. Если книжка того же В. И. Даля «Исследование о скопческой ереси», напечатанная в числе менее двадцати экземпляров, как сказано в «Книжных Редкостях» И. М. Остроглазова, М. 1892 г., стр. 45, №101, – оценивалась, как это видно из каталога, за № 339,1903 года, известного с.-петербургского букиниста Клочкова, в двести рублей серебром, то цена этой книжки В. И. Даля, т. е. «Розыскания об убиении евреями христианских младенцев», которая никогда не встречалась в продаже, конечно, несравненно дороже. «Книга кагала», составленная Яковом Брафманом и напечатанная в Вильне в 1869 году не дает прямых указаний на то, что среди евреев существует секта (хасиды), которая действительно употребляет христианскую кровь. В книжке Даля это несомненно доказывается. Поэтому, конечно, сектанты особенно ревниво за нею следили и старались уничтожить ее.

Известный публицист и ученый Никита Петрович Гиляров в своей газете «Современные Известия» от 13-го июня 1875 года, № 160, писал следующее: «Кто из образованных не знает и не слышал о знаменитом Велижском деле (по обвинению евреев в убиении христианского мальчика в 1823 году), бывшем сорок лет назад? Мы и читали о нем и между прочим слышали от покойного В. И. Даля, человека в высокой степени беспристрастного и уже далеко не суеверного: он был убежден, что в этом приснопамятном деле упомянутое зверское детоубийствоесть факт; он, Даль, изучавший дело, просматривавший все документы и составивший для правительства записку.

Кстати, что сделалось с этою самою запискою? Где она? Напечатала она была в немногих, может быть, семи, восьми, более десяти экземплярах, и – о удивление! Экземпляры, к которым могла иметь публика доступ, под наитием какой-то неведомой силы, стали исчезать один за другим. Мало того: года два тому назад исчез из одной типографии даже оригинал, предназначавшийся к перепечатанию этой записки».

В. И. Даль после вступления и обзора литературы по вопросу об употреблении евреями христианской крови (стр. 1 – 40) переходит к (цитата) «исчислению бывших случаев злодейского изуверства евреев и к разбирательству важнейших из них, или по крайней мере ближайших к нам и посему более достоверных, взятых из подлинных делопроизводств и из разных книг, писанных об этом предмете». (стр, 40 – 86). В хронологическом порядке он приводит известия обо всех этих случаях, начиная с IV столетия: в IV веке – 1, Vвеке– 1, VII веке – 1,XI веке – 3.ХII веке – 11,XIII веке – 0, XIV веке – 5, XV веке – 12, XV веке – 24, XVII веке – 39, XVIII веке – 7, XIX веке – 20, всего 134 случая, и затем переходит к разбору Велижского дела (цитата): «для положительного удостоверения, что обвинение это не есть клевета или вымысел, и что не одна пытка средних веков вымогала из жидов это сознание, остается разобрать несколько ближе одно из новейших дел этого рода, например: дело Велижское, начавшееся 24 апреля 1823 года в Велижской городской полиции и конченное 18-го января 1835 года, через двенадцать лет, в общем собрании Государственного Совета». Разбор этого дела занимает 87 – 145 страницы книжки.

На последних 145 – 153 страницах находится «заключение» В. И. Даля: «Рассмотрев весь этот ряд ужасных случаев и возмущающих душу происшествий, частично доказанных исторически и юридически, обвинение жидов в мученическом умерщвлении к Пасхе христианских младенцев невозможно считать призраком и суеверием, а должно убедиться, что обвинение это основательно, как равно и общее мнение о употреблении ими крови сих мучеников для каких-то таинственных чар...

Никто, конечно, не будет оспаривать, что в странах, где евреи терпимы, время от времени находимы были трупы младенцев, всегда в одном и том же искаженном виде, или по крайней мере с подобными знаками насилия и смерти... Тут не одно убийство, а преднамеренное мученическое истязание невинного младенца и, следовательно, или наслаждение этими муками, или особенная цель, с ними соединенная... Откуда эти одинаковым образом и умышленно искаженные трупы невинных ребят? Почему находят их там только, где есть жиды? Почему это всегда дети христиан? И, наконец, почему случаи эти всегда бывали исключительно во время или около самой Пасхи?»

Правда, Владимир Даль сразу оговаривает, что (цитата): «Изуверный обряд этот не только не принадлежит всем вообще евреям, но даже, без всякого сомнения, весьма немногим известен. Он существует только в секте хасидов – секте самой упорной, фанатической, признающей один только Талмуд и раввинские книги и отрекшейся, так сказать, от Ветхого Завета; но и тут составляет он большую тайну, может быть, не всем им известен и по крайней мере, конечно, не всеми хасидами и не всегда исполняется; не подлежит, однако же, никакому сомнению, что он никогда не исчезал вовсе со времени распространения христианства, и что поныне появляются от времени до времени между жидами фанатики и каббалистические знахари, которые посягают на мученическое убиение христианского младенца и употребляют кровь его с мистически-религиозною и мнимо-волшебною целью. Польша и Западные губернии наши представляют и поныне самое большое число примеров подобного изуверства, особенно губерния Витебская, где секта хасидов значительно распространилась».

Данная книга была переиздана уже в наши дни московским издательством «Витязь» в 1995 году и переиздана в Украине в издательстве МАУП в 2005 году.

В 1859 г. Даль подал в отставку. Разные причины побудили его к такому решению. Теперь у него столько свободного времени, чтобы закончить любимое детище – Словарь!

Незадолго до смерти Владимир Иванович, проживший всю жизнь лютеранином, принял крещение по чину православной церкви. Даль скончался 22 сентября 1872 г. и был похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве. Из прожитых 71 года треть жизни он провел в Украине. Кстати, Даль прекрасно владел украинским языком.

Родина Даля – Луганск – не забывает о своем земляке. В 1986 у нас был открыт его музей. Находится он на улице, названной в честь Даля. Сам литературный музей очень хорош: интерьеры в стиле XIX в., книги, картины, статуэтки, мебель и пианино. На нем играл В. И. Даль. А подарила инструмент музею внучка Даля – Ольга Сташевская. Москвичка, она приезжала в Ворошиловград на открытие музея своего деда. Приходите и вы – не пожалеете!

Анна Маркевич.

Р.S. Недавно российское ТВ демонстрировало весьма поучительный сюжет: в г. Харбине (который называли раньше русским городом!) умерла последняя русская. Ей было 96 лет, эмигрантке первой волны, так и не выучившей китайский. На ее похоронах присутствовали только китайцы. Подумалось: интересно, лет через 200 умрет ли на территории современной РФ последний этнический русский(ая)? Представляю: на какой ужасной смеси китайского и русского (прямо по Далю) будут говорить тогда люди! Наверное, Словарь Даля этим носителям «пиджин-рашен» будет уже не нужен. Ужасающая перспектива, не правда ли?

http://capricios.livejournal.com/12327.html

http://capricios.livejournal.com/11627.html